Система «Осторожное преследование» для блэкджека 12.03.2020

3 лучших онлайн казино на русском языке за 2020 год:
  • JOY Казино
    JOY Казино

    1 место по бонусам и скорости выплат!

  • Казино Х
    Казино Х

    Большие бонусы и высокая отдача со слотов!

  • SOL Казино
    SOL Казино

    Надежное казино с моментальным выводом денег!

Система «Осторожное преследование» для блэкджека 12.03.2020

Ржев — краеугольный камень Восточного фронта

14 месяцев Ржев был городом-фронтом. Больше года Красная Армия, бросая в бой все новые и новые дивизии, пыталась отбить его у противника. 11 января 1942 года И. Сталин приказал командующему Калининским фронтом: «…В течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть г. Ржев… Ставка рекомендует для этой цели использовать имеющиеся в этом районе артиллерийские, минометные, авиационные силы и громить вовсю город Ржев, не останавливаясь перед серьезными разрушениями города. Получение подтвердить, исполнение донести». Получение столь грозного приказа подтвердили, а вот исполнение его затянулось на многие месяцы.

Трагична судьба древнего Ржева. В ходе упорных кровопролитных боев он был полностью разрушен. Но сам город был лишь центром «ржевского выступа», «ржевской дуги». В официальных сводках говорилось лишь о боях за Ржев — о боях местного значения. Но сегодня очевидно, что это была жесточайшая, унесшая сотни тысяч солдат и офицеров Ржевская битва.

Недавно опубликованы данные о потерях советских войск только в трех стратегических операциях под Ржевом — 1 109 149 солдат и офицеров. А какой урон понесла Красная Армия в ходе боев между этими операциями не знает никто.

И. Сталин никогда не говорил о значении Ржева в войне. Это за него сделали другие. Премьер-министр Великобритании У.Черчилль 4 марта 1943 года писал И. Сталину: «Примите мои самые горячие поздравления по случаю освобождения Ржева. Из нашего разговора в августе (1942 года — ред.) мне известно, какое большое значение Вы придаете освобождению этого пункта». И не случайно, что единственный за всю войну выезд Верховного Главнокомандующего Советской Армии в сторону фронта был в Ржев в августе 1943 года.

Русский солдат точен в своих оценках. Бойцы сражение на «ржевском выступе» назвали «ржевской мясорубкой».

Прошло более полувека после его окончания. Но, к сожалению, правда о Ржевской битве до конца не сказана. В немногочисленных книгах и статьях, вышедших в России, показаны лишь отдельные эпизоды этого сражения. Военные историки молчат. Лишь скупые строки о Ржеве помещены в многотомных историях второй мировой и Великой Отечественной войн.

Книга X. Гроссманна — уникальна. Это — единственная серьезная попытка на материалах архивов и воспоминаний дать полную картину Ржевской битвы.

Рейтинг надежности онлайн казино с лицензией:
  • JOY Казино
    JOY Казино

    1 место по бонусам и скорости выплат!

  • Казино Х
    Казино Х

    Большие бонусы и высокая отдача со слотов!

  • SOL Казино
    SOL Казино

    Надежное казино с моментальным выводом денег!

Конечно, нужно учитывать, что книга написана немецким генералом, да еще в годы «холодной войны». При чтении ее возникает немало вопросов. Вызывают удивление некоторые цифры и оценки, далек от истины исторический очерк о городе. Думается, что читатель сумеет проанализировать книгу, оценить ее достоинства и обнаружить недостатки. Может быть издание этой книги в России подвигнет военных историков к глубокому изучению Ржевской битвы.

В Ржев книгу X. Гроссманна привезли немецкие ветераны, прошедшие ржевскими дорогами войны. Хочется надеяться, что это — лишь начало общей работы по восстановлению правды о войне.

Выражаем благодарность администрации Тверской области за материальную поддержку этого издания. О. КОНДРАТЬЕВ, председатель клуба краеведов Ржева, Л. МЫЛЬНИКОВ, председатель Ржевского книжного клуба.

После неудачной попытки овладения Москвой немецкие войска под давлением наступления русских вынуждены были отойти на запад. Отступление 9-й армии завершилось на волжской дуге у Ржева. Напрягая все человеческие и материальные силы, русские пытались взять этот город, ставший краеугольным камнем немецкого фронта, чтобы последующим ударом разбить группу армий «Центр». Но Ржев держался.

Для тысяч солдат Ржев стал сутью самоотверженной борьбы. В сибирской стуже, в снежных бурях, в раскаленном зное, замученные мириадами комаров в обширных болотистых лесах юго-западнее Ржева, устояли они перед могущественными врагами и били их там, где получали приказ. Армия и авиация отдавали многомесячной борьбе свои лучшие силы. Все рода войск и все воинские подразделения от первого стрелка до последнего ездового обоза преданно, днем и ночью, выполняли свой тяжелый, жертвенный долг.

Полководцем и руководителем почти всех сражений в районе Ржева был генерал-полковник Модель, главнокомандующий 9-й армии, чей персональный вклад и чье выдающееся искусство командира значительно способствовали успехам обороны.

Кто ищет в этой книге стремление к прославлению войны, будет разочарован, ведь как раз тот солдат, кто видел ужасный страх и познал его своим собственным нутром, ненавидит войну. Все же наш долг, всегда уважая, помнить великое множество безымянных людей, которые в мужественной борьбе за свое любимое Отечество не боялись идти в бой и пожертвовать здоровьем и жизнью. Память о всех них вечна, для того и была написана эта книга. Большой недостаток в официальной поддержке очень существенно затруднил приобретение достоверного материала. Всех тех, кто помог мне советом и делом, я еще раз сердечно благодарю. Особенно благодарю я генерала Визе, генерала Фойерабенда, подполковника барона фон Рекума и заведующего военным архивом в Кобленце полковника в отставке Теске. Хорст Гроссманн, генерал пехоты в отставке.

Польша и Франция были разгромлены, Дания и Норвегия оккупированы. Но Англия была не готова к миру. Хотя генерал Роммель победил в Африке, все же «воздушное брожение над Англией», которое должно было подготовить немецкое вторжение на Британские острова, безуспешно прервалось. Предложение, повторяемое его военными советниками, особенно главно-командующем морских сил гросс-адмиралом Редером, поставить в союзе с Италией Англию на колени на Средиземном море, Гитлер отклонил. Возможно, он верил в то, что Италия достаточно сильна и без немецкой помощи, чтобы в Средиземном море, своем «mare nostro», довести борьбу до победного конца. Но прежде всего он не доверял и, вероятно, по праву, Советской России. Выпад Советского Союза против Финляндии и балтийских государств, а также отчетливо заметные русские планы на Балканах позволяли предполагать, что Сталин намерен предъявлять Германии все более далеко идущие претензии. К тому же германский рейх во время затянувшейся войны нуждался в продовольствии и сырье из России. Тем самым Сталин получал в руки действенный козырь против Гитлера. Сильная концентрация русских войск на восточной немецкой границе, возможно, была к тому времени только оборонным мероприятием. Но опасность существовала в том, что как только Германия завязнет в борьбе против западных государств или ослабеет, русские без большого риска начнут наступление на запад. Наконец, русский большевизм оставался для Гитлера врагом N 1. По этим причинам Гитлер решился на поход против Советской России.

29 июля 1940 года начальник Генерального штаба Вермахта, генерал Йодль сообщил начальнику 3-го отдела Вермахта о решении нападения на Россию. Штабы и войска «покатили» на восточную границу. Генеральный штаб армии разработал первый эскиз операции против России и 18 декабря 1940 года в директиве N 21 Гитлер приказал выступить против СССР (план «Барбаросса»), поручив разбить Советскую Россию за одну короткую кампанию. Из-за путча в Югославии, вынуждающего к новому походу и, затем, наступлению на Грецию с целью изгнать союзные войска с Балкан, выступление на Россию было перенесено с середины мая на 22 июня 1941 года. Четыре драгоценные недели были упущены. Потеря этого времени сказалась позднее роковым образом.

Текст книги «Раскаты грома»

Это произведение, предположительно, находится в статусе ‘public domain’. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Уилбур Смит

Жанр: Зарубежные приключения, Приключения

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

– Они созрели, пора их косить!

Во главе пятисот своих бюргеров Ян Паулюс оставил холм Алоэ, двинулся вперед, прополз на животе вниз по лабиринту камней и наконец оказался в складке недоступной обстрелу местности под ложной вершиной. В двадцати ярдах впереди был правый край английской траншеи. Саму траншею они не видели, но слышали нечленораздельные крики раненых, выкрики «Санитары! Санитары, сюда!» и «Подносчики боеприпасов, сюда!», а поверх выстрелов непрерывное щелканье затворов.

– Ты должен дать сигнал пушкам, уум Пол, – напомнил один из бюргеров.

– Ja. – Ян Паулюс снял с головы шляпу и помахал ею в сторону холма Алоэ за ними. Он видел, что его сигнал принят и будет по гелиографу передан на батареи.

Длинная цепь людей напряженно ждала. Ян Паулюс взглянул на них и увидел, что все они неотрывно смотрят вперед.

Большинство лиц заросло бородами различных оттенков, но тут и там видны безволосые лица, слишком молодые для войны. Слишком юные, чтобы скрыть страх.

«Слава Богу, моему старшему еще нет двенадцати, а не то он тоже был бы здесь».

Он виновато оборвал эту мысль и сосредоточил все внимание на артиллерийском огне впереди.

Неожиданно огонь прекратился, в наступившей относительной тишине приглушенно звучали ружейные выстрелы. Ян Паулюс выждал несколько медленно ползущих секунд, про себя считая до десяти, а потом набрал в грудь воздуха и взревел:

– Vrystaat! [11] Вперед, Свободное государство!

Подхватив его крик, бюргеры с дикими воплями устремились вперед на английский фланг. Они были так близко, появившись словно сплошной стеной из-под английского бруствера, что инерция пронесла их в самую середину редкой цепочки оглушенных, измученных жаждой и ошеломленных ланкаширцев. Вряд ли был сделан хоть один выстрел, и хотя завязалось несколько схваток, большинство англичан в ответ на крики «Руки вверх! Руки вверх!» побросали ружья и устало поднялись с высоко поднятыми вверх руками. Торжествующие бюргеры окружили их и погнали через бруствер вниз по склону к холму Алоэ. Толпа бюргеров и солдат растянулась вдоль траншеи больше чем на пятьдесят ярдов.

– Быстрей! – Ян Паулюс перекрикивал общий шум. – Хватайте их и уводите.

Он хорошо понимал, что это лишь небольшая местная победа, примерно на десятой части траншеи.

Но крики «Траншея захвачена!», «Где офицеры?», «Назад, парни!» – эти крики уже распространялись вдоль английской линии. Ян Паулюс посеял зерно поражения и теперь должен сделать то же самое на всей позиции. Он спешно вызывал подкрепления с вершины, сотни его бюргеров уже бежали вперед с холма Алоэ.

Еще пять минут, и смятение сменит полная победа.

– Будьте вы прокляты, сэр! Что это вы удумали?!

Властный голос позади, несомненно, принадлежал высокопоставленному английскому офицеру. Ян Паулюс повернулся и увидел высокого сердитого джентльмена, чьи заостренные седые усы дрожали от ярости. Апоплексическая краснота его лица была под стать слою красной пыли.

– Увожу ваших пленных.

Ян Паулюс с трудом подбирал слова чужого языка.

– Будь я проклят, если вы это сделаете, сэр.

Тяжело опираясь на плечо маленького, худого смуглого человека, офицер вытянул руку и помахал пальцем перед лицом Яна Паулюса.

– На этом холме никто не сдастся. Будьте добры, уберите ваш сброд с моих позиций.

– Сброд? – взревел Ян Паулюс. Вокруг буры и англичане остановились и с интересом следили за этим обменом мнениями.

Ян Паулюс повернулся к ближайшим бюргерам.

– Vat hulle weg! Уведите их!

Приказ был подкреплен не допускающим двух толкований жестом.

– Ничего подобного, сэр! – Ачесон сердито посмотрел на него и распорядился: – Парни, вернитесь и перестройтесь с девонширцами. Быстрей! Пошли, пошли!

– Эй! – Ян Паулюс поднял руку. – Это мои… – Он остановился, подыскивая слово. – Мои пленники.

– Сэр! – Ачесон выпустил плечо Сола, выпрямился во весь рост и сердито посмотрел в лицо Яну Паулюсу. – Даю вам пять минут, чтобы убраться из моей траншеи, иначе вы станете моим пленником. Желаю доброго дня.

И он, хромая, ушел по траве. Ян Паулюс оторопело смотрел ему вслед; в пятидесяти шагах Ачесон повернулся, сложил руки на груди и принялся мрачно ждать, пока истекут пять минут.

Вокруг него собралась небольшая группа окровавленных грязных солдат, и было ясно, что он с этой жалкой кучкой намерен до конца выполнять свой воинский долг. Яну Паулюсу хотелось досадливо посмеяться над этим тощим старым козлом. Но он с отчаянием понял, что большинство его пленных возвращаются к Ачесону.

Он должен что-то сделать, но что? Победа быстро превращалась в фарс.

– Остановите их! – крикнул он бюргерам. – Держите тех, кто поднял руки. Они не могут теперь передумать!

И тут положение резко изменилось. За Ачесоном и его крошечным отрядом на фоне неба показалась фаланга свежих солдат в хаки – батальоны подкрепления, посланные от подножия горы сэром Чарльзом, наконец прибыли. Ачесон оглянулся через плечо и увидел их. Коричневый пергамент его лица буквально разорвала широкая злая улыбка.

– Примкнуть штыки! – закричал он, выхватывая шпагу. – Горнист, трубить атаку! Вперед, ребята! Вперед!

Подпрыгивая и спотыкаясь, как журавль со сломанной ногой, он повел солдат вперед. За ним на траншею накатывалась волна штыков. Бюргеры Яна Паулюса ненавидят обнаженную сталь.

Они повернули и исчезли, как туман, унесенный ветром. Их пленники бежали вместе с ними.

Ян Паулюс достиг вершины и спрятался за камнем, за которым уже лежали три человека.

– Остановите их! Они идут! – кричал он, тяжело дыша.

Английская волна замедлила продвижение и поредела под огнем, который вели из укрытий «маузеры». Англичане отступили, шрапнель косила их ряды, но Ян Паулюс понял, что сегодня он больше не будет стоять в английской траншее.

Он чувствовал уныние бюргеров. Знал, что самые слабые духом уже незаметно ускользают, пробираясь к лошадям, которые ждут у подножия горы. И с тоскливой уверенностью понял, что бой за Спайон-Коп проигран. Да, англичане дорого заплатили, они потеряли не менее полутора тысяч убитыми и ранеными, но проделали брешь в его фронте. Он потерял Спайон-Коп, и через эту брешь пройдут двадцать пять тысяч, чтобы освободить Ледисмит и прогнать его бюргеров из Наталя, заставить их уйти в Трансвааль. Они проиграли. Все кончено.

Джон Ачесон отчаянно старался не обращать внимания на боль в распухшей ноге, не слышать хор раненых, просивших воды. На вершине воды не было. Он отвел взгляд от траншеи, где люди, упавшие от усталости, спали на телах мертвых и умирающих товарищей, не обращая внимания на продолжающийся артиллерийский обстрел.

Вместо этого он посмотрел на солнце – большой кровавый шар, прикрытый легкими облаками. Через час стемнеет. Он знал, бой проигран. Об этом говорило донесение, которое он держал в руках; это же доказывали груды мертвых в траншее. Он с трудом перечитал донесение, потому что перед глазами дергалось и двоилось.

«Если не сможете удержаться до завтра, поступайте по собственному усмотрению. Буллер».

Завтра? Что принесет завтра, кроме повторения сегодняшнего ужаса? Бой проигран. Они спустятся с этой горы. Бой проигран.

Он закрыл глаза и прислонился к неровному камню бруствера. Под глазом задергалась жилка, и он не мог унять ее.

«Сколько осталось? Наверно, половина. Не знаю. Половина моих людей разбежалась, всю ночь я слышал, как скачут их лошади, слышал грохот и стук их фургонов и не мог удержать их».

Ян Паулюс на рассвете смотрел на вершину горы.

– Спайон-Коп, – произнес он с отвращением. Очертания горы расплывались, он не мог сосредоточить на ней взгляд. Глаза, обведенные красными кругами, воспалены, в их уголках комки желтой слизи. Тело Яна Паулюса словно съежилось, высохло, как у древней мумии. Он устало сидел в седле, и каждая мышца, каждый нерв просили отдыха. «Поспать немного. Боже, поспать бы».

С десятком своих верных коммандантов он всю ночь пытался остановить поток беглецов, который обескровливал его армию.

Он переезжал из лагеря в лагерь, бранился, умолял, пытался пристыдить. Со многими это удалось, но со многими нет – и однажды его самого пристыдили. Он вспомнил старика с длинной седой бородой на желтом морщинистом лице, вспомнил глаза, в которых при свете костра блестели слезы.

– Трех сыновей я отдал тебе сегодня, Ян Паулюс Леруа. Мои братья пошли на эту проклятую гору, чтобы выпросить у англичан их тела. Трех сыновей! Трех прекрасных сыновей! Чего еще ты хочешь от меня?

Старик сидел у колеса своего фургона, но встал; одеяло свесилось с его плеч.

– Ты назвал меня трусом, Леруа. Ты сказал, что я испугался. – Он умолк, тяжело дыша, а когда снова заговорил, хрипел. – Мне семьдесят восемь лет, и ты первый назвал меня трусом. Дай Бог, чтобы ты был и последним.

Он снова остановился.

– Семьдесят восемь лет! Семьдесят восемь, а ты меня позоришь! Смотри, Леруа. Смотри хорошенько!

Он позволил одеялу упасть, и Ян Паулюс застыл в седле, глядя на окровавленные бинты, закрывающие всю грудь старика.

– Завтра к утру я буду с моими сыновьями. Теперь я их жду. Напиши на нашей могиле, Леруа. Напиши: «Это могила трусов»!

На губах старика вскипели кровавые пузыри.

Теперь Ян Паулюс красными глазами смотрел на гору. Возле его носа и рта залегли глубокие морщины усталости, стыда и поражения. Когда туман рассеется, они увидят на вершине англичан, и он с половиной своих людей отступит. Он тронул лошадь шпорами и начал подниматься по склону.

Солнце позолотило горный туман, он засверкал и начал рассеиваться.

Ян Паулюс услышал радостные приветственные крики и нахмурился.

Слишком рано англичане радуются, подумал он. Неужели они считают, что мы больше не придем?

Он послал лошадь вперед, но когда она перебиралась через камни и осыпи, пьяно покачнулся в седле и вынужден был ухватиться за луку.

Крики усилились, и он не понимая посмотрел наверх. Линия неба была усеяна фигурами, которые плясали и размахивали шляпами; неожиданно вокруг него зазвучали голоса:

– Мы победили! Слава Богу, мы победили. Англичане ушли!

Люди окружили лошадь Яна Паулюса и стащили его с седла. Он чувствовал, как подгибаются ноги, но его поддерживали грубые руки; его потащили-понесли на вершину.

Сидя на камне, Ян Паулюс смотрел, как собирают богатый урожай битвы. Он не мог уснуть раньше, чем это будет сделано. Он позволил английским санитарам подняться на вершину, и они работали в траншее, а его бюргеры уносили с вершины своих погибших.

Вот к нему подошли четверо. Они несли серое одеяло, как гамак, и, шатаясь под его тяжестью, добрались до длинного ряда тел.

– Кто знает этого человека? – спросил один из них, но ответа от молчаливой группы, наблюдавшей вместе с Яном Паулюсом, не было.

Носильщики достали тело из одеяла и положили рядом с другими. Один из них взял из мертвых пальцев широкополую шляпу и прикрыл ею лицо убитого.

Потом выпрямился и снова спросил:

– Кто его заберет?

Если друг или родственник не заберет тело, убитого похоронят в общей могиле.

Ян Паулюс встал, подошел и остановился над мертвым.

Он снял с его лица шляпу и заменил той, что была у него на голове.

– Ja, – тяжело сказал он. – Я заберу.

– Он твой родственник или друг, уум Пол?

– Я не знаю его имени. Просто друг.

Сол Фридман нетерпеливо ерзал. В своем нетерпении он приехал за полчаса до начала посещений и теперь ждал в маленькой сумрачной приемной госпиталя Грейса. Он сидел на стуле с прямой спинкой, наклонившись вперед, мял в руках каску и разглядывал большую надпись на противоположной стене: «Джентльменов просят не курить».

Он просил Руфь пойти с ним, но та сослалась на головную боль. И Сол был рад этому. Он знал, что ее присутствие помешает его единению с Шоном Кортни. Он вовсе не хотел участвовать в вежливом разговоре о погоде, и о том, как себя чувствует раненый, и о том, что он должен как-нибудь прийти к ним пообедать. Трудно будет не выругаться, если захочется, особенно учитывая отношение к этому Руфи.

Вчера, в первый день своего отпуска, он с жаром говорил о Шоне. Сколько раз она его навещала? Как он? Сильно ли хромает? Согласна ли Руфь с тем, что он удивительный человек? Она ответила дважды: «не очень» и «он очень мил». И тут Сол угадал истину. Руфи просто не по сердцу Шон. Вначале он не мог в это поверить. Пробовал продолжить разговор. Но каждый ее односложный ответ только подтверждал его догадку. Конечно, она ничего такого не сказала, но сомнений не оставалось. По какой-то причине она так невзлюбила Шона, что почти брезговала им.

И теперь Сол сидел и размышлял: почему? Ту возможность, что Шон оскорбил Руфь, он отбросил. Будь это так, Шон получил бы по заслугам и Руфь рассказывала бы об этом с радостью и удовольствием.

Нет, решил Сол, тут что-то другое. Как пловец, собирающийся нырнуть в ледяную воду, Сол мысленно глубоко вдохнул и окунулся в бездорожное море женских мыслительных процессов. Может, мужественность Шона настолько выражена, что воспринимается как оскорбление? Может, он обратил на Руфь мало внимания (Руфь привыкла к тому, что мужчины остро реагируют на ее красоту)? Может быть… Или, с другой стороны, может, Шон… Сол тонул в предположениях, когда внезапно (так жертва кораблекрушения в последний раз поднимается на поверхность и видит спасательный корабль, все краны которого спускают шлюпки) увидел разгадку.

Сол откинулся на спинку кресла, пораженный собственной проницательностью.

Его прекрасная вспыльчивая жена ревнует к их с Шоном дружбе.

Нежно посмеиваясь, Сол принялся прикидывать, как успокоить Руфь. Нужно меньше хвалить Шона. Нужно свести их и в присутствии Шона уделять Руфи особое внимание.

Тут его мысли устремились в ином направлении, и он начал думать о Руфи. Как всегда, думая о ней, он испытывал изумление, какое испытывает бедняк, нежданно выигравший в лотерею.

Он встретил ее в Йоханнесбурге в гольф-клубе на Большом летнем турнире и влюбился уже за пятьдесят шагов, так что когда его представили, обычно бойкий язык Сола лежал во рту, как тяжелая чушка; Сол ерзал и молчал. Дружелюбная улыбка, которой она его одарила, обожгла его лицо, словно факел; ему стало так жарко, что показалось, будто на коже вскакивают волдыри.

В тот вечер, один в своем жилище, он планировал кампанию. На нее он отвел пятьсот гиней – ровно половину своих сбережений. На следующее утро он начал разведывательную операцию и неделю спустя собрал большой объем сведений.

Ей восемнадцать лет, она приехала погостить у родственников в Йоханнесбурге; пробудет еще шесть недель. Девушка из богатой натальской семьи пивоваров и владельцев гостиниц, но сирота и находится под опекой дяди. В Йоханнесбурге с различными сопровождающими она ежедневно ездит верхом, ходит в театр или танцует по вечерам, а по пятницам посещает старую синагогу на Джеппе-стрит.

Начал он свою кампанию с того, что взял напрокат лошадь и подстерег Руфь, когда она прогуливалась на лошадях со своим двоюродным братом. Она его не помнила и проехала бы мимо, но на этот раз его язык, закаленный тремя годами практики в йоханнесбургском суде, пришел на помощь. Через две минуты она смеялась, а спустя полчаса пригласила его на чай к родственникам.

На следующий вечер он заехал за ней в роскошной карете, они поужинали в отеле Канди и с друзьями Сола пошли на балет.

Два вечера спустя Руфь побывала с ним на балу Ассоциации юристов и обнаружила, что он превосходный танцор. Великолепный в новом вечернем костюме, с некрасивым, но подвижным и выразительным лицом, на дюйм выше ее пяти футов шести дюймов, обладающий умом и остроумием, которые привлекли к нему множество друзей, он служил прекрасной оправой ее красоте. А когда он привез ее домой, Руфь смотрела задумчиво, но мечтательно.

На следующий день она побывала в суде и слушала, как он блестяще защищал джентльмена, обвиненного в намерении нанести серьезный физический ущерб. Выступление произвело на нее впечатление, и она решила, что со временем он достигнет в своей профессии немалых высот.

Неделю спустя Сол снова продемонстрировал свое владение словом – страстно объяснился в любви. Его просьба была рассмотрена и сочтена достойной, а после этого оставалось лишь известить семьи и разослать приглашения.

И теперь, спустя четыре года брака, у них наконец будет ребенок.

Сол счастливо улыбнулся при этой мысли. Завтра он начнет отговаривать ее назвать ребенка Бурей. Случай трудный, достойный его способностей. За минувшие четыре года Сол узнал, что если Руфь вопьется во что-нибудь своими мелкими белыми зубами, хватка у нее бульдожья. И нужна большая тонкость, чтобы, не рассердив, убедить ее разжать зубы.

Сол очень почтительно относился к гневу своей жены.

– Четыре часа. – Маленькая светловолосая сестра просунула голову в дверь приемной и улыбнулась ему. – Можете войти. Он на веранде.

Нетерпение вернулось к Солу, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не бежать по веранде.

Он узнал могучую фигуру Шона в одежде цвета хаки – он удобно сидел в плетеном кресле и болтал с людьми, лежавшими перед ним в кроватях. Сол остановился за креслом.

– Не вставайте, сержант. Можете приветствовать меня сидя!

Опираясь на кресло и легко повернувшись на здоровой ноге, Шон стиснул плечи Сола. На его лице отразилась искренняя радость, и этого Солу было достаточно.

– Приятно видеть тебя, старый ублюдок.

Счастливо улыбаясь, он ответил на объятие Шона. И не заметил, что выражение радости стремительно исчезло с лица его друга, сменившись неустойчивой нервной улыбкой.

Это было первое, что пришло Шону в голову. Ему требовалось время, чтобы понять, как обстоят дела. Рассказала ли Руфь что-нибудь Солу, догадался ли он сам?

– Воды? – поморщился Сол.

– Джина, – шепотом ответил Шон; чувство вины сделало его болтливым, и он тем же неловким шепотом продолжил: – Графин для воды полон джина. Ради Бога, не говори старшей сестре. Я протащил его контрабандой. Приходится спорить с сестрой, когда она хочет поменять воду. Она мне: «Вода затхлая, надо поменять!» А я ей: «Я вырос на затхлой воде, мне нравится затхлая вода, затхлая вода рекомендуется при любых повреждениях ног».

– Дай и мне затхлой воды! – рассмеялся Сол.

Наливая джин, Шон познакомил Сола с джентльменом на соседней кровати, шотландцем, согласившимся, что затхлая вода – лучшее средство от шрапнельной раны в грудь, от которой он лечится. Втроем они прошли курс интенсивного лечения.

По просьбе Шона Сол пустился в долгое описание битвы на Спайон-Копе. В его изложении все выглядело очень забавно. Потом он описал последовавший прорыв у Дангвейна, освобождение Буллером Ледисмита и осторожное преследование армии Леруа, которая сейчас отступила в Трансвааль.

Они обсудили наступление лорда Робертса – тот вышел из Капа, освободил Кимберли, захватил Блумфонтейн и сейчас готовится нанести решающий удар через чрево Трансвааля в его сердце – Преторию.

– Все закончится в три месяца, – высказал свое мнение шотландец.

– Ты думаешь? – насмешливо спросил Шон – и вызвал подогретый джином спор.

По мере того как уровень в графине понижался, они перешли от серьезных тем к сантиментам. Сол осторожно спросил об их ранах.

Шотландца отправляют домой по морю. При мысли о расставании им взгрустнулось.

Шон на следующий день возвращался в Ледибург – он получил отпуск до выздоровления. В конце этого отпуска, если врачи убедятся, что осколки шрапнели в его ноге удовлетворительно закапсулировались (последние два слова Шон выговорил особенно старательно), он вернется к своим обязанностям.

Слово «обязанности» пробудило их патриотизм, и Шон и Сол, обняв друг друга за плечи, поклялись, что, товарищи по оружию, братья по крови, они вместе увидят конец войны.

Не обращая внимания на трудности и опасности, встанут против врага.

Для такого настроения нужна была подходящая музыка, и шотландец спел «Дикарь из колонии». Глаза его увлажнились, и голос дрожал от избытка чувств.

Глубоко тронутые, Шон и Сол дуэтом исполнили не вполне подходящие к случаю «Дубовые сердца», и уже втроем они весело принялись распевать «Ты проснулся, Джонни Коп?»

В середине третьего куплета явилась старшая сестра; к этому времени не мог спать ни Джонни Коп, ни любой другой в радиусе ста ярдов.

– Джентльмены, часы посещений кончились.

Это была грозная женщина с голосом как полковая труба, но Сол, который не раз выступал перед судьями-вешателями, не дрогнул.

– Мадам, – начал он свою речь низким поклоном. – Эти люди – позвольте мне сказать всю правду, – эти герои принесли огромные жертвы во имя свободы. Их кровь текла как джин во имя защиты благородного идеала – свободы! Я прошу только, чтобы им вернули немного этой драгоценной жидкости. Мадам! Во имя чести, справедливости и благодарности взываю я к вам!

Закончил он, прижав к груди кулак и трагически склонив голову.

– Хорошо! Очень хорошо!

Оба героя разразились бурными аплодисментами, но на лице сестры проступило подозрение.

Она чуть подняла нос и принюхалась.

– Вы пьяны! – мрачно обвинила она.

– О, грязная клевета! О, чудовищная ложь!

Сол поспешно попятился.

– Ну ладно, сержант. – Она мрачно повернулась к Шону. – Где она?

– Кто? – невинно спросил Шон.

Она подняла простыни и начала искать.

Сол схватил свою каску, за ее спиной отсалютовал и на цыпочках ушел с веранды.

Это произведение, предположительно, находится в статусе ‘public domain’. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Сексуальный переворот в Оушн-Сити, стр. 24

– А как быть со всем остальным? – осведомился Николс.

– О чем вы?… – нервно переспросила баронесса.

– Работа, родственники, – уточнил мэр. – Между прочим, у меня любопытные соседи!

– Проклятие!… Через две недели я должен быть на съезде ветеранов во Флориде! – Маккейн вскочил со своего места, как ужаленный.

– Можете не ехать, – посоветовал Джонсон.

– Я выступаю с докладом. – Маккейн состроил жуткую гримасу и снова плюхнулся на стул.

Мужчина в черных брюках раздраженно поморщился.

– Ребята… – начал он, едва сдерживая гнев. – Можно подумать, все проблемы достались только вам! – ладонь Фонтенбло решительно накрыла ширинку. – Эта штука тоже не подарок. Никак не соображу, что с ней делать…

Реакция Маккейна была мгновенной:

– Когда надо, он поднимается сам!

Замечание генерала немного развеселило собравшихся, но леди в сером быстро заставила их вспомнить об общей напасти.

– И все-таки, что мы можем предпринять? – строго спросил Гловер, обращаясь к собратьям по несчастью.

– По крайней мере, две вещи мы должны сделать обязательно… – откликнулся Джонсон и многозначительно умолк.

Николс нервно заерзал в кресле:

– О’кей, – кивнул журналист. – Во-первых, следует держать случившееся в тайне, чтобы не спугнуть противника. Во-вторых, надо поскорее выйти на его след… – он обвел собравшихся пристальным взглядом. – Молчание зависит от каждого из нас, а поиски… Их я готов взять на себя.

Поскольку высказанные Джонсоном мысли были предельно просты и логичны, а также потому, что никто из присутствующих не смог предложить ничего лучшего, план журналиста был принят без обсуждения и вскоре жертвы сексуального кошмара покинули мэрию, стараясь сделать это как можно тише и незаметнее.

В предобеденный час уличное кафе с дюжиной столиков под ярко-желтыми в зеленую полоску зонтами было полупустым. Лева Глюкман сидел в тени и с наслаждением допивал свой коктейль. Сидящий напротив Колхейн пододвинул к себе очередной бокал с пивом и почти автоматически вылил его содержимое себе в глотку.

– Пятый… – со вздохом заметил Камакин, осторожно косясь в сторону их столика.

Ему изрядно надоело торчать в этом малолюдном месте, где они с Эдиком рисковали примелькаться костолому Глюкмана. Последнее обстоятельство очень беспокоило Макса и он, быстро расправившись с бокалом «Мартини», нервно курил.

В отличие от приятеля, Дьячкофф чувствовал себя гораздо более комфортно. Едва глотнув из бокала, он полез в сумочку и извлек из нее зеркальце, помаду и пудру. Следующие десять минут Эдик посвятил макияжу, от чего Макса едва не стошнило.

Но Дьячкофф, казалось, не замечал состояния напарника.

– Мы не очень выделяемся? – вдруг вспомнив о чем-то, невзначай спросил он.

– Побольше пялься в свое зеркало!… – у Макса было сильное желание съездить Эдику по накрашенной физиономии.

Однако Дьячкофф не почувствовал в словах Камакина угрозы и, вместо того чтобы спрятать зеркальце, принялся разглядывать свою прическу.

– Черт, с такой головой нельзя на люди показаться, – расстроено заметил он.

– Плевать!… Между прочим, с лысиной ты казался умнее, – терпение Макса стремительно улетучивалось.

Эдик обиженно выпятил губу:

– Ну, знаешь. За этим тоже нужно следить…

Дьячкофф опять было раскрыл рот, но Макс схватил его за руку и сильно сдавил запястье.

– Хватит трепаться: они расплачиваются!

Камакин бросил на стол несколько банкнот и, подогнав Эдика пинком, засеменил к выходу.

Осторожное преследование коричневого «Кадиллака» было еще более хлопотным занятием: Глюкман уже несколько раз делал остановки, и тогда Камакину, сидевшему за рулем «Шевроле», приходилось быстро и аккуратно парковать машину, постоянно беспокоясь о том, чтобы не упустить из виду интересующую их парочку и при этом не нарушить правила.

Во время движения по оживленным улицам Макс старался не приближаться к «Кадиллаку» вплотную и, если была возможность, прятался за другими автомобилями.

Эдика мало интересовала эта игра. Удобно расположившись в кресле, он лениво наблюдал за огромным авто Глюкмана, время от времени высовываясь из окна, чтобы насладиться тем, как поток встречного воздуха треплет его драгоценные кудри.

Макс вслух делился своими наблюдениями:

– В банке он проторчал сорок минут. И потом еще минут двадцать в турбюро… – Камакин не успел договорить.

– Они останавливаются? – Дьячкофф на всякий случай толкнул Макса, но тот уже и сам заметил маневр «Кадиллака» и теперь нервно оглядывался по сторонам, высматривая место для парковки.

Камакину достаточно быстро удалось втиснуть «Шевроле» между небольшим фургоном и ярко-синей «Тойотой».

– Интересно, что на этот раз? – он заглушил двигатель.

– По-моему, парикмахерская, – отозвался Дьячкофф, и Максу почудилось волнение в его голосе.

Ожидание у салона красоты показалось Камакину вечностью. Эдик тоже проявлял признаки беспокойства.

– Козлы… сидят там уже полчаса! – не выдержав, выругался Макс. – За это время можно было бы подстричь обезьяну.

– Здесь что-то не так, – озабоченно поддакнул Дьячкофф.

Макс хмуро посмотрел на приятеля:

– Погляжу, нет ли в здании другого выхода: от этих недоносков можно ждать чего угодно!

Дьячкофф схватил свою сумочку и, открыв дверь, стал поспешно вылезать из машины.

Макса тронула решимость приятеля.

– Напрасно не рискуй… – посоветовал он на всякий случай.

Эдик сдержанно улыбнулся.

– Не волнуйся, в этих руках еще достаточно силы, – он показал Максу свои кулачки и, бросив прощальный взгляд, быстро зашагал к парикмахерской.

Глюкман и Колхейн вышли из салона через несколько минут после того, как в нем скрылся Дьячкофф. Без долгих разговоров они сели в машину и тут же укатили.

Макс тоже запустил двигатель и подъехал поближе к дверям, готовый в любой момент забрать приятеля, чтобы рвануть в погоню за Глюкманом.

Однако, вопреки его ожиданиям, Эдик все не появлялся. Он не вышел из парикмахерской и через десять минут, которые Камакин провел, как на иголках.

– Только этого не хватало… – Макс смахнул со лба капельки пота. Он открыл отделение для перчаток и достал восьмизарядный «Смит энд Вессон». Проверив оружие, Камакин сунул его в пестрый пластиковый пакет и быстро вылез из машины.

В небольшом холле парикмахерской почти не было людей. После уличной жары приятная прохлада помещения действовала расслабляюще, но в эту минуту Макс олицетворял собой мрачную решимость.

«Если его прикончили, нужно искать тело…», – эта мысль занозой вонзилась в мозг Камакина, заставив Макса еще крепче сжать рукоять прикрытого пакетом пистолета.

В холл выходило не менее полутора десятков дверей, и Макс начал с тех, что вели в подсобные помещения. Обследование туалетов, в том числе мужского, оказалось безрезультатным, как, впрочем, и беглый осмотр раздевалок персонала. Сбитый с толку Камакин в нерешительности остановился рядом с залом, в котором, судя по надписи, работали женские мастера.

Пока Макс соображал, что ему делать дальше, полупрозрачная дверь распахнулась, и из помещения выпорхнула широкобедрая блондинка с умопомрачительной стрижкой.

Прежде, чем дверь опять закрылась, Камакин успел заглянуть в зал. В следующую же секунду он невольно раскрыл рот от изумления: в ближайшем от входа кресле спиной к нему сидел Дьячкофф. Над головой приятеля с феном в руке хлопотал пожилой парикмахер-китаец. Судя по отраженной в зеркале физиономии, Эдик находился в прекрасном настроении и, кажется, никуда не спешил.

– Какой кретин! – только и смог прошептать ошарашенный Макс, тупо глядя на закрывшуюся дверь.

У него хватило ума не поднимать шум и дождаться, покуда Дьячкофф выйдет из парикмахерской. Но в машине Камакин уже не церемонился.

– Какого черта ты сел стричься?! – взбешенный Макс орал так, что его, наверное, было слышно на соседней улице.

ТОП Онлайн Казино по бонусам и Джекпотам:
  • JOY Казино
    JOY Казино

    1 место по бонусам и скорости выплат!

  • Казино Х
    Казино Х

    Большие бонусы и высокая отдача со слотов!

  • SOL Казино
    SOL Казино

    Надежное казино с моментальным выводом денег!

Добавить комментарий